Мозги профессора Зернова

160 лет назад лекарь московской глазной больницы стал доктором медицины

Профессор кафедры нормальной анатомии Дмитрий Николаевич Зернов сделал блестящую карьеру в своей альма-матер — Московском университете. Он был его ректором и деканом медицинского факультета. Полвека, с 1891 года до начала Великой Отечественной войны, будущие врачи в нашей стране учились нормальной анатомии человека по его учебнику.

Профессор кафедры нормальной анатомии Дмитрий Николаевич Зернов сделал блестящую карьеру в своей альма-матер — Московском университете. Он был его ректором и деканом медицинского факультета. Полвека, с 1891 года до начала Великой Отечественной войны, будущие врачи в нашей стране учились нормальной анатомии человека по его учебнику.

А европейскую известность профессор Зернов приобрел как исследователь анатомии головного мозга человека. Но сейчас мало кто помнит, что благодаря именно ему известный вопрос «У тебя что, извилин не хватает?» впервые приобрел строго научное обоснование.

Профессорский сын и внук

Родился Дмитрий Зернов в 1843 году в семье заведующего кафедрой чистой математики Московского университета профессора Николая Ефимовича Зернова. Он был шестым ребенком из семи детей профессора Зернова — двух его сыновей и пятерых дочерей. Будущее Дмитрия, как и его брата Сергея, который был старшего его на три года, казалось, было предопределено. Отец их был профессором математики Московского университета, и дед их по матери Тимофей Перелогов тоже был университетским профессором и тоже по чистой математике (тогда этот предмет подразумевал аналитическую геометрию, высшую алгебру, дифференциальное и интегральное исчисления). Но судьба распорядилась иначе

.

Сергей Зернов, старший брат Дмитрия, окончив физико-математический факультет Московского университета, стал преподавателем математики по очереди в 1-м и 2-м московских кадетских корпусах (то есть в военных гимназиях), потом в Московском ремесленном училище (будущем МВТУ имени Баумана) и в 3-й Московской гимназии, которая виделась ее создателям технической гимназией. Потом такие гимназии назовут реальными училищами, и Сергей Николаевич Зернов стал директором сначала Муромского, а потом Тульского реального училища.

Дмитрий, как его отец, стал профессором Московского университета, но не по математике, а по медицине. В 1859 году он поступил «по экзамену» на медицинский факультет университета, который окончил в 1865 году, два года проработал практикантом (ординатором) в Московской госпитальной глазной больнице, где защитил докторскую диссертацию «О микроскопическом строении хрусталика у человека и позвоночных животных». В 1867 году его пригласил к себе в Московский университет профессор Бабухин. По новому уставу университета на его медицинском факультете с 1863 года числилась кафедра гистологии, эмбриологии и сравнительной анатомии. Профессору кафедры физиологии Бабухину, которому было доверено ее создать в реальности, требовался помощник. Свежеиспеченный доктор медицины Дмитрий Зернов подходил ему по всем критериям: молодой, толковый, умеет обращаться с микроскопом и уже знает азы гистологии.

Что общего могло быть у Зернова и Фрейда

Так Зернов стал сверхштатным ассистентом еще несуществующей кафедры Московского университета и почти сразу уехал с шефом в Вену изучать опыт профессора микроскопической анатомии тамошнего университета Эрнста фон Брюкке, а затем они отправились на биостанцию в Триест, где поупражнялись в сравнительной анатомии морских животных. Там Зернов подготовил статью о строении обонятельного органа у осьминога, которая год спустя была опубликована на немецком языке. Интересно, что пять лет спустя учиться тому же самому у фон Брюкке в Вену приехал Зигмунд Фрейд и один в один повторил маршрут Зернова, тоже поехав потом в Триест, где написал свою первую научную работу о половом диморфизме угря. Но далее траектории научных интересов Зернова и Фрейда разошлись. Дальнейшие исследования Зернова преимущественно были посвящены изучению анатомии центральной нервной системы и органов чувств у человека и животных, а у Фрейда — проявлению расстройств ЦНС в психике человека.

Фрейд не стал анатомом по одной простой причине. Добрые люди в Венском университете доходчиво объяснили ему, что из-за его еврейского происхождения он едва ли может рассчитывать на академическую профессорскую карьеру и лучше ему заняться частной врачебной практикой, так и денег у него с его талантом будет больше. Фрейд внял их советам, тем более что он как раз собирался жениться на внучке покойного главного раввина Гамбурга. Он поступил на службу врачом-ординатором в отделение неврологии венской городской больницы, попутно открыв в Вене свой первый частный кабинет неврологии. Потом он перешел в психиатрическое отделение больницы, получил грант на стажировку в Париже у Шарко и в итоге стал всемирно известным психоаналитиком, читал лекции по психоанализу в европейских и американских университетах. Профессором он все-таки стал — этой чести его удостоил Венский университет, когда Фрейду шел 65-й год.

У Зернова, напротив, с профессорской карьерой все складывалось как нельзя лучше. По возвращении в Москву из Австрии в1869 году он был утвержден доцентом кафедры нормальной анатомии. Но еще раз во время летних вакаций съездил за границу, чтобы поднабраться опыта у коллег из европейских университетов. В Вене он присутствует на уникальных по тем временам операциях в паховой области и перевязке сонной артерии при невралгии троичного нерва профессора хирургии Карла фон Патрубана; расспрашивает академика Йозефа Гиртля о том, как именно тот реконструировал Венский музей сравнительной анатомии, превратив его в один из лучших в Европе. Кроме этого, он побывал в университетах Праги, Лейпцига, Гёттингена, Гейдельберга, Фрайбурга и Тюбингена.

Несмотря на скромный оклад доцента 1,2 тыс. руб. в год, сам Дмитрий Зернов, получив это звание, врачебной практикой принципиально не занимался. Но в 1870 году «за неимением под рукой другого врача», как пишут его биографы, Зернова пригласили к заболевшей девице Марии Машковцевой 25 лет, дочери отставного штабс-ротмистра. От чего ее лечил Зернов, история медицины умалчивает, но явно вылечил, потому что после окончания лечения попросил ее руки и обвенчался с ней. В 1878 году у них родился сын Владимир, который тоже поступил в Московский университет, но стал физиком, приват-доцентом и в этом научном звании был избран в 1907 году профессором Саратовского университета, а затем, уже при советской власти, стал его ректором. Потом преподавал физику во 2-м МГУ и МВТУ имени Баумана. К концу жизни у него образовался интересный «иконостас» наград за научные и преподавательские заслуги: ордена Св. Станислава II и III степеней, Св. Анны III степени, Трудового Красного Знамени и медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.». Сын Владимира Зернова, названный в честь своего деда Дмитрием, тоже поступил в МГУ и, как отец, стал физиком. В 1953 году он был избран членом-корреспондентом АН СССР (отделение технических наук — электроника). Но в четырех поколениях научной династии Зерновых, начиная от профессора математики Николая Зернова, самым титулованным и самым известным при жизни ученым, несомненно, был профессор анатомии Дмитрий Зернов.

Бальзамировщик Романовых

В 1873 году он стал экстраординарным профессором, а в 1875 году ординарным профессором и завкафедрой анатомии Московского университета. По его проекту в 1876 году было построено здание университетского анатомического института. В этом здании разместилась его кафедра анатомии, а при ней анатомический театр и музей с большой коллекцией анатомических препаратов. В 1898–1899 годах он был ректором Московского университета, а в 1906–1913 годах деканом медицинского факультета. В 1912 году был выборщиком от Московского университета на выборы в Государственный совет, в 1913-м членом делегации Московского университета на празднествах, посвященных 300-летнему юбилею дома Романовых.

Был председателем Московского физико-медицинского общества, старейшего медицинского общества в нашей стране. Состоял членом Императорского общества любителей естествознания, антропологии и этнографии, Психологического общества, Императорского Московского общества испытателей природы. Был избран заслуженным профессором Московского университета, а затем почетным членом Московского и Казанского университетов. По его учебнику «Руководство по описательной анатомии человека» (1891) полвека учились анатомии будущие врачи, учебник переиздавался 14 раз, последний раз в 1939 году. И в довершение всего он имел репутацию опытного патологоанатома и специалиста по бальзамированию покойников, причем не простых покойников, а Романовых.

Дебютировал он в этой роли в 1891 году, забальзамировав тело дочери греческого короля и жены великого князя Павла Александровича Александры Георгиевны, погибшей в возрасте 21 года и бывшей тогда на восьмом месяце беременности. Ребенка удалось спасти, в отечественной истории он известен как великий князь Дмитрий Павлович, участник убийства Распутина, а в эмиграции, как говорили злые языки, очень близкий поклонник Коко Шанель. Следующим Романовым на прозекторском столе был сам император Александр III, здесь профессор Зернов был членом консилиума, определившего причину смерти императора — «паралич сердца от гипертрофии его мышц и атрофии почек». Для бальзамирования его тела профессор Зернов впервые применил фенол, за что получил в награду 5 тыс. руб. Затем Зернов забальзамировал тело великого князя Сергея Александровича, московского генерал-губернатора, погибшего от бомбы эсера Ивана Каляева.

И если бы профессор Дмитрий Зернов не умер в 1917 году, за несколько дней до отречения Николая II от престола, а прожил бы еще лет десять, как тот же Фрейд, проживший 83 года, то, скорее всего, именно профессор Зернов руководил бы бальзамированием тела Ленина и в отличие от немецкого профессора Оскара Фогта, приглашенного Политбюро ЦК РКП(б) для исследования мозга вождя, не порезал бы его сразу на микротоме на тонкие слайсы, а прежде сделал бы его восковой слепок. И сделав это, наверное, внес бы исправления и дополнения в свой труд «Об анатомических особенностях мозга интеллигентных людей» (1887) или даже переписал бы его заново.

Извилины профессора Зернова

Как уже сказано, особый интерес у Зернова всегда вызывала сравнительная анатомия центральной нервной системы и органов чувств у человека и животных, что в общем-то объяснимо. После публикации в 1859 году «Происхождения видов» Дарвина буйным цветом расцвел социал-дарвинизм, и на этом фоне исследования Зерновым анатомии головного мозга людей разных социальных групп и рас были без преувеличения образцом научного здравомыслия. В 1877 году он публикует работу «Индивидуальные типы мозговых извилин у человека», где пишет: «Ни в коем случае, при настоящем состояний наших знаний, нельзя задаваться такими целями, как определение расовых разностей, потому что, не зная всех видоизменений, возможных в среде одной расы, очень легко принять индивидуальные колебания за расовые».

На тот момент у Зернова уже была собрана коллекция из примерно двух сотен головных мозгов, законсервированных в растворе хлористого цинка. Часть из них в виде восковых слепков он продемонстрировал в 1879 году на Антропологической выставке в московском Манеже, где посетители, заплатив 2 руб. за входной билет, могли полюбоваться разнообразием борозд и извилин в мозгах своих соотечественников разных возрастов, разных социальных групп, в том числе одного студента-юриста, застрелившегося (в сердце) из-за несчастной любви. Там же на выставке Зернов на последовательной серии восковых слепков продемонстрировал, как у человека формируется головной мозг «от 4-го месяца утробной жизни до 5 месяцев после рождения». Подобные зрелища были непривычные, но любопытные, во всяком случае, народ платил за них 2 руб., что тогда было немалой суммой.

В 1883 году профессор Зернов публикует статью «О пределах индивидуальных и племенных видоизменений типических бороздок и извилин мозга», где у него, как он пишет, «рассмотрены вариации формы борозд и извилин, зависящие от различной степени интеллектуального развития или от разницы племенного происхождения, что ранее совсем ускользнули от моего наблюдения». На это раз он последовательно и подробно описывает все формы борозд и извилин полушария человеческого головного мозга, включая «крайние формы», в его лобной, теменной, височной долях и на внутренней поверхности полушария. Причем делает это на «нескольких экземплярах мозга, принадлежавших лицам развитым и в числе одном, принадлежавшим лицу, всем светом признанному за человека высоко талантливого и интеллигентного». «Мне удалось также наблюдать несколько экземпляров мозга совершенно чуждых нам рас, именно турок (солдат из малоазиатской армии) и негров (двоих)»,— добавляет Зернов.

«Результат всех этих наблюдений благоприятен прежним моим заключениям,— пишет он в заключение.— Несмотря на разницу происхождения различных экземпляров мозга, наблюденных мною после издания моего раннего исследования (“Индивидуальные типы etc.”, 1877), я ни разу не встретил видоизменения, которое не поместилось бы среди установленных мною форм. Итак, вывод, что число видоизменений формы борозд и извилин ограничено, моими дальнейшими наблюдениями подтверждался. А то обстоятельство, что материал, послуживший для них, не был так однороден по происхождению, как прежний, подтверждает мое прежнее заключение относительно значения этих вариаций, как чисто индивидуальных и не имеющих отношения к различной высоте развития мозговых функций».

Далее он ссылается на аналогичное исследование профессора Туринского университета Карло Джакомини, который провел его практически одновременно с Зерновым: «Наши с Giacomini заключения по вопросу о значении разновидностей извилин очень близки, если не вполне тождественны. Правда, Giacomini идет несколько дальше моего, утверждая, что в самом широком смысле мы можем на основании исследования поверхности мозга угадать психические особенности, отличавшие одного субъекта от другого. Но по правде, даже для такого осторожного заключения автор в своем труде не привел ни одного основания, и слова его я не могу рассматривать иначе как некоторую уступку глубоко укоренившемуся, хотя и безосновательному предубеждению о несомненности связи между разницею деятельности мозга у различных людей и вариациями формы извилин».

Кроме этих двух основополагающих работ у Зернова была еще статья «Об атавизме микроцефалов», где он на тех же основаниях критикует теорию ректора Женевского университета Карла Фохта, считавшего мозг микроцефалов промежуточной стадией между мозгом обезьяны и человека. Потом была статья «Об анатомических особенностях мозга интеллигентных людей» (1887), где Зернов показывает, что таковых в природе не существует. И в 1896 году на заседании, посвященном 100-летию кафедры анатомии человека профессор Зернов произнес свою знаменитую актовую речь «Критический очерк анатомических оснований криминальной теории Ломброзо», где постарался доказывать ее ошибочность по крайней мере с точки зрения строения мозговой коры.

Не один Зернов пытался найти зависимость способностей и пороков человека от размеров его головного мозга и рельефа его коры. А начиная с середины XIX века у анатомов в разных странах это даже приобрело характер idee fix и продолжалось почти век, закончившись тем, о чем с самого начала писал в своих о работах о головном мозге профессор Зернов, то есть ничем. Так что можно смело говорить, что известный не только в нашей стране, но в других странах мира вопрос «У тебя что, извилин не хватает?» приобрел строгое научное обоснование исключительно благодаря уверенности профессора Зернова в своей правоте.

Автор: Ася Петухова

Фото: Пресс-служба Сеченовского Университета